Смолин Олег Николаевич
СВОБОДА – СПРАВЕДЛИВОСТЬ – ТРУД – КУЛЬТУРА
  • депутат Госдумы, первый зампред Комитета по образованию и науке;
  • доктор философских наук, академик РАО;
  • председатель Общероссийского общественного движения «Образование – для всех»;
  • вице-президент Паралимпийского комитета России;
  • вице-президент Всероссийского общества слепых.
ГОСДУМА I–VI СОЗЫВА (1999–2016 гг)
Главная

«Черный октябрь-93 года»

4 Октября 2018

Олег Смолин о событиях октября 1993 года: 

Сегодня, 4 октября прошло 25 лет со дня военного переворота, совершенного Борисом Ельциным, и малой гражданской войны в Москве, расстрела Парламента танками.

Мне довелось принять участие в этих событиях.

Напомню, что согласно решению Конституционного суда, указ Ельцина №1400 от 21.09.93 года содержал все признаки государственного переворота, поэтому законность была на стороне Верховного Совета.

Что касается общественного настроения, то оно было разным. Апрельский референдум показал, что поддержка Бориса Ельцина больше, чем у Верховного Совета. Этого следовало ожидать, поскольку в России «царь» всегда поддерживается больше, чем «бояре», тем более оппозиционные «царю».

Однажды меня спросили, кто выиграл, а кто проиграл в результате тех событий. Отвечаю: проиграли все!

После расстрела парламента была запущена ваучерная приватизация, которая привела к тому, что Россия оказалась мировым рекордсменом по уровню социального неравенства.

Согласно данным экономистов, 1% населения России владеет 70% национального богатства, а в других странах этот показатель меньше 50%.

Расстрел Парламента привел к тому, что в политический процесс России вошло насилие.

Тогда еще не было прямой фальсификации результатов референдума в апреле 1993 года, но уже использовались механизмы манипулирования, которые получили свое развитие позже. 

Проиграли не только не кто погиб (по официальным данным – 143 человека, по неофициальным данным – больше 1000 человек) не только те, кого посадили в тюрьму или поставили под угрозу расстрела, но проиграли и сами либералы, которые запустили механизм законов революции.

Мы часто слышим, что в России свернулась демократия, потому что к власти пришли силовики, но всё наоборот – в России пришли к власти силовики, потому что свернулась демократия. Либералы и их сторонники запустили механизм законов революции, а один из законов – смена периода относительной революционной демократии периодом революционного или постреволюционного авторитаризма, такой период мы сейчас и наблюдаем.

Незнание законов истории не освобождает политиков от ответственности.

Мы до сих пор расхлебываем результаты малой гражданской войны и применения насилия 4 октября в 1993 года.

Отрывок из статьи Олега Смолина «Три трагедии российской демократии»

«….В августе-сентябре экономическая и политическая ситуация в Рос­сии заметно обострилась. На смену примитивным агиткам времен ре­ферендума о том, что экономическая стабилизация уже наступила, что страна начинает выбираться из ямы и т. п., пришли холодные статистические данные. Международный валютный фонд оценил уровень падения производства в России в 1993 году в 13 процентов, Рос­сийское министерство экономики - в 16, Министерство финансов - в 17,5 процента. Таким образом, за три года (1991-1993) экономика России будет обрушена не менее чем наполовину. Подчеркну: я ссы­лаюсь не на данные оппозиции, а на оценки правительства либо не­зависимых экспертов, которым нет необходимости сгущать краски. По мнению таких специалистов, собранных в одной из передач радио "Свобода", средний жизненный уровень в России с начала "шоковой терапии" до настоящего времени упал приблизительно в 3 раза, и даже знаменитому российскому терпению, кажется, приходил конец. Целый ряд профсоюзных организаций назначил на октябрь массовые коллективные действия в защиту социальных прав трудящихся.

Со своей стороны Борис Ельцин объявил август временем "артилле­рийской подготовки" и назначил на сентябрь "решающую схватку". Полтора месяца часть страны иронически напевала: "Артиллеристы, Ельцин дал приказ", а другая часть этот приказ выполняла. Каюсь: я не поверил угрозам совершить переворот в сентябре, еще раз - и уже в последний - оценив Бориса Ельцина не так плохо, как он того заслуживает.

Однако 21 сентября последовал Указ N 1400. Той же ночью Консти­туционный Суд вынес решение о нарушении этим Указом полутора де­сятков статей Конституции и оценил эти нарушения как заслуживаю­щие отрешения президента от должности. На следующую ночь Съезд народных депутатов России, десятый, чрезвычайный и последний, от­решил президента Ельцина от должности и назначил исполняющим обя­занности президента Александра Руцкого. Спустя два дня Съезд при­нял постановление о проведении одновременных досрочных выборов народных депутатов и президента Российской Федерации не позднее марта 1994 года.

Забегая вперед, хочу сказать, что не только Съезд, но и Консти­туционный Суд жестоко поплатился за свою верность закону и демок­ратии. После расстрела парламента Председателю Конституционного Суда Валерию Зорькину стали звонить от Сергея Филатова, руководи­теля администрации президента. Раз за разом требовали отставку. Зорькин отказывался. Тогда запугали двух конституционных судей - Руткина и Олейника, - которые присоединились к Витруку, Аметисто­ву, Кононову, и прежде защищавшим не Конституцию от президента, а президента от Конституции. Руткин и Олейник также стали требовать от Зорькина подать в отставку, чтобы спасти Конституционный Суд. Зорькин отказывался и объяснял, что с Конституционным Судом пос­тупят так же, как с Генеральным прокурором Степанковым: сначала используют, а затем все равно уберут, и, кстати, оказался прав. В конце концов Валерия Зорькина довели до тяжелейшего гипертоничес­кого криза, но и тогда давления не прекратили. В то время, когда врач пытался оказать Зорькину помощь, снова позвонили от Филато­ва. Вопрос был тот же: "Будет ли Зорькин подавать в отставку?" Врач просил подождать хотя бы 3 часа, ссылаясь на тяжелое состоя­ние пациента, ему ответили, что подавать в отставку можно в любом состоянии. В конце концов Зорькин написал заяление об отставке. Конституционный Суд собрали для того, чтобы отменить решение по Указу N 1400, но сделать этого не смогли. И тогда деятельность Конституционного Суда "приостановили", выразив пожелание его пол­ностью ликвидировать, заменив Конституционной палатой в составе Верховного Суда. Думаю, читатель помнит, что Конституционный Суд был избран пожизненно.

И после всего этого блок "Выбор России" выдвигает своими лозун­гами свободу, собственность и законность!.. Имей эти господа хоть какие-то жалкие остатки морали, они должны были написать: "Расс­трелянная свобода! Краденая собственность! Беззаконие!"

….

В политической области ближайшие перспективы также не сулят ни­чего хорошего. Ни о каких свободных выборах речи быть не может. "Положение о выборах" меняется чуть ли не каждую неделю, в буду­щем парламенте, как некогда в брежневском Верховном Совете, боль­шинство будут составлять назначенные президентом начальники, ко­торым разрешено совмещать свою должность с парламентскими обязан­ностями. На всякий случай функции этого парламента еще предельно ограничены. Смысл же нового проекта конституции может быть корот­ко выражен фразой: "И это все о нем (президенте) и немного обо всех остальных!"

И тем не менее у оппозиции нет выбора: на выборы без выбора на­до идти. Даже усеченный, полупридушенный парламент лучше, чем полное отсутствие парламента. Весьма вероятно, что этот парламент хотя бы отчасти повторит историю прежнего Верховного Совета: нач­нет петь Борису Ельцину за здравие, а закончит - за упокой. Нико­му, в том числе и парламентариям, не нравится, когда их держат, как говорил один популярный герой, "за болвана в старом польском преферансе".

Бойкотировать выборы бессмысленно. Об этом позаботились авторы "Положения". Выборы будут признаны действительными, если на них явятся всего 25 процентов избирателей, чего, разумеется, в циви­лизованных странах не делают. Впрочем, мы уже привыкли догонять цивилизацию задом наперед.

Впереди, судя по всему, годы реакции. И тем не менее надо при­ниматься за работу. Пусть глаза боятся, а руки делают».

Опубликовано: Омское время.- 1993.- N 41.- С.1.