Смолин Олег Николаевич
СВОБОДА – СПРАВЕДЛИВОСТЬ – ТРУД – КУЛЬТУРА
  • депутат Госдумы, первый зампред Комитета по образованию и науке;
  • доктор философских наук, академик РАО;
  • председатель Общероссийского общественного движения «Образование – для всех»;
  • вице-президент Паралимпийского комитета РФ;
  • вице-президент Всероссийского общества слепых.
ГОСДУМА I–VI СОЗЫВА (1999–2016 гг)
ГлавнаяНа злобу дня — без злобыСтенограммы публичных выступленийНормативное регулирование использования информационных систем, электронных образовательных и информационных ресурсов в системе обра?

Нормативное регулирование использования информационных систем, электронных образовательных и информационных ресурсов в системе образования: современное состояние и проблемы

. Санкт-Петербург. XX Всероссийская научно-методическая конференция «Телематика-»

Смолин О.Н. Уважаемые участники конференции!

1 сентября 2013 г. вступает в силу Федеральный закон № 273 «Об образовании в Российской Федерации». Среди немногочисленных, на наш взгляд, достоинств нового закона – гораздо более широкая, чем прежде, представленность проблем, связанных с использованием в системе образования информационных систем вообще и электронного обучения – в частности. По этой чрезвычайно важной теме Комитетом Госдумы по образованию и экспертным советом при комитете по информационным технологиям в сфере образовании подготовлен специальный доклад. И хотя, по замечанию К. Пруткова, нельзя объять необъятное, столь широкая тема была избрана специально, чтобы представить все поле правового регулирования вопросов, связанных с использованием в системе образования объектов и систем, созданных с применением информационно-коммуникационных технологий. По причине широты темы часть вопросов в докладе будет затронута конспективно, и лишь на некоторых мы сможем остановиться столь основательно, как они того заслуживают.

1. Законодательство об использовании систем с применением ИКТ в сфере образования: общий обзор

В связи с многообразием использования в сфере образования объектов и систем, созданных с применением ИКТ, мы предлагаем структурировать их в рамках трех относительно самостоятельных областей применения:

  • в учебном процессе;
  • в управлении образованием;
  • в обеспечении информационной открытости системы образования.

Именно такая классификация по областям применения четко прослеживается в Федеральном законе «Об образовании в Российской Федерации». При этом в нормативном регулировании использования информационных систем, электронных образовательных и информационных ресурсов в сфере образования следует выделить два взаимосвязанных базовых уровня правового регулирования.

Первый – международные документы: международные договоры Российской Федерации, документы международных организаций, модельные законы межпарламентских ассамблей стран СНГ и ЕврАзЭС. Напомню: согласно Российской Конституции, международные обязательства страны имеют приоритет над нормами национального законодательства.

Второй уровень – нормативные правовые акты в рамках российского законодательства, причем речь идет не только об образовательном законодательстве, но и о законодательстве в ряде смежных областей. Основные уровни этого законодательства включают в себя:

а) федеральные законы и иные нормативные акты федерального уровня;

б) законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации;

в)   правовые акты органов местного самоуправления;

г)   локальные акты образовательных организаций.

Важно отметить, что эффективное регулирование применения в сфере образования объектов и систем, созданных с использованием ИКТ, может быть обеспечено только в том случае, когда создается полноценное согласованное правовое регулирование на всех уровнях управления – федеральном, региональном, местном и обязательно на уровне образовательных организаций.

Остановимся подробнее на основных составляющих российского законодательства в интересующих нас областях и начнем с федеральных законов, используемых для регулирования вопросов применения в сфере образования объектов и систем, созданных с использованием ИКТ. Назовём девять федеральных законов:

«Об образовании в Российской Федерации»;

«Об информации, информационных технологиях и о защите информации»;

«Об электронной подписи»;

«Об обязательном экземпляре документов»;

Гражданский кодекс РФ (четвертая часть);

«О защите персональных данных»;

«О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию»;

«О библиотечном деле»;

«О техническом регулировании».

Полагаем, при большей скрупулезности этих законов могло быть существенно больше. В каждом из них присутствуют нормы, прямо или косвенно регулирующие применение ИКТ для создания объектов и систем, используемых в сфере образования.

Следующий по уровню блок нормативных правовых актов – это документы федеральной исполнительной власти. Особо отметим среди них следующие.

1. Концепции и стратегии, утвержденные актами президента РФ и правительства РФ, в т.ч.:

«Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации»;

«Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года»;

«Стратегия инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года» (известна как «Россия-2020») и т.д.

2. Государственные программы, утвержденные правительством РФ, в т.ч.:

«Развитие образования» на 2013–2020 годы;

«Информационное общество» на 2011–2020 годы;

«Федеральная целевая программа развития образования на 2011–2015 годы» и др.

3. Нормативные правовые акты Минобрнауки России, Минкомсвязи России, других министерств и ведомств.

4. ГОСТы в рамках системы добровольной сертификации. Среди них отметим, в частности:

ГОСТ Р 7.0.83—2012 «Электронные издания»;

ГОСТы серии 34 на разработку автоматизированных информационных систем и т.п.

5. СанПиНы для различных уровней образования и типов образовательных организаций.

Напомним: в последнее время в стране только федеральных законов принимается от 300 до 450 в год, при этом абсолютное большинство таких законов имеют рамочный характер, т.е. предполагают подзаконные акты. Их количество, как минимум, на порядок превышает число актов законодательных. В подобном «море» нормативных документов не всегда успевают разобраться даже юристы, не говоря о рядовых гражданах. Если же учесть язык, которым все эти документы изложены, становится очевидным, что идея правового государства в подобной ситуации превращается в собственную противоположность. Не случайно в последнее время даже заместитель председателя правительства М. Абызов поставил задачу упрощения языка юридических документов с тем, чтобы он стал понятен рядовому гражданину.

Сказанное, разумеется, относится и к образовательному законодательству. На соответствующий запрос по тексту Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» компьютер выдал результат: 179 норм отсылочного характера, в т.ч. 44 бланкетных. Соответственно, юристы Минобрнауки первоначально заявляли о необходимости принятия более 50 подзаконных актов, а затем подняли этот показатель до более чем 60.

Значимость документов второго уровня отнюдь не меньше, чем самих федеральных законов, поскольку именно в них содержатся конкретные положения и показатели, характеризующие объемы применения в сфере образования объектов и систем, созданных с применением ИКТ.

Так, например, в государственной программе «Информационное общество», действующей до 2020 г., утверждается: «любому гражданину, для того чтобы собрать ученика в школу, достаточно будет скачать комплект учебников и сопутствующих материалов с регионального образовательного портала и сохранить их в электронной книге». Или там же: «чтобы подобрать литературу по интересующей тематике, достаточно будет воспользоваться электронным каталогом любой библиотеки на всей территории страны».

В рамках реализации Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации уже к 2015 г. доля библиотечных фондов, переведенных в электронную форму, в общем объеме фондов общедоступных библиотек должна составить не менее 50%. К 2015 г., как следует из текста программы «Информационное общество», будет разработан обучающий цифровой мультимедийный и интерактивный контент, включая стереоскопические 3D коллекции о значимых мероприятиях в сфере культуры и культурном наследии народов России.

В настоящее время представить себе, как будут реализованы все эти и им подобные задачи, достаточно сложно.

Большое значение имеют санитарно-эпидемиологические нормы и правила (СанПиНы), устанавливающие обязательные требования к санитарно-эпидемиологическим и эргономическим характеристикам учебников и учебных пособий, к аппаратным средствам, работе учащихся за экраном компьютера. Достаточно сказать, что большинство установленных в настоящее время требований соотнесено с характеристиками аппаратных средств прошлого поколения, которые практически вышли из употребления. Современные аппаратные средства, современные мониторы стали на порядок безопаснее для пользователей, а нормативы работы с ними действуют старые. Это является тормозом расширения применения объектов и систем, созданных с использованием ИКТ, в образовательных учреждениях.

Важное значение для регулирования процессов создания объектов и систем с применением ИКТ, используемых в сфере образования, играют ГОСТы. Согласно статье 12 Федерального закона от 27 декабря 2002 г. № 124-ФЗ «О техническом регулировании», стандартизация осуществляется в соответствии с принципами:

«добровольного применения документов в области стандартизации;

применения международного стандарта как основы разработки национального стандарта , за исключением случаев, если такое применение признано невозможным или по иным основаниям, либо Российская Федерация в соответствии с установленными процедурами выступала против принятия международного стандарта или отдельного его положения».

Однако, несмотря на законодательно установленную добровольность, при отсутствии других нормативных актов национальные стандарты становятся важным инструментом регулирования. Приведем лишь два примера документов этого уровня, которые непосредственно относятся к рассматриваемой теме.

Первый из них – Национальный стандарт «Электронные издания. Основные виды и выходные сведения» из Системы стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Дата его введения в действие – 1 июля 2013 г. Стандарт содержит определения таких терминов, как «электронный документ», «электронное издание», «производитель электронного издания» и др. Правда, при этом, по нашему мнению, определение электронного документа, вводимое этим стандартом, не соответствует тому, как этот термин определен в федеральных законах.

Второй пример – ГОСТ 34 «Разработка автоматизированной системы управления», в соответствии с которым необходимо разрабатывать информационные системы для управления в сфере образования. Ввиду отсутствия необходимого уровня компетентности, некоторые заказчики информационных систем для сферы образования, в т.ч. органы исполнительной власти, не применяют ГОСТы этой серии. Это приводит к серьезным проблемам при приемке результатов работ и введении созданных систем в эксплуатацию: их качество просто не соответствует управленческим задачам. При этом разработчики систем не несут ответственности, поскольку применение требований, сформулированных в ГОСТ 34, является добровольным, а в договор о выполнении соответствующих работ включено не было.

2. ИКТ в законе РФ «Об образовании в Российской Федерации» и подзаконных актах

Остановимся более подробно на тех объектах и системах, созданных с использованием ИКТ, применение которых в сфере образования определено нормами Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации». На основе беглого знакомства с его текстом многие полагают, что этим вопросам посвящены всего две статьи закона:

статья 16 «Реализация образовательных программ с применением электронного обучения и дистанционных образовательных технологий»;

статья 18 « Печатные и электронные образовательные и информационные ресурсы».

В действительности это не так. Если иметь в виду применение в сфере образования объектов и систем, созданных с использованием ИКТ, во всех трех областях, названных выше, то таких статей оказывается более 20.

Так, например, перечень объектов и систем, созданных с использованием ИКТ, применение которых в учебном процессе установлено Федеральным законом «Об образовании в Российской Федерации», включает следующие элементы:

  • электронные учебники и электронные учебные пособия;
  • электронные образовательные и электронные информационные ресурсы;
  • электронное обучение, дистанционные образовательные технологии;
  • электронная информационно-образовательная среда образовательной организации;
  • цифровые (электронные) библиотеки;
  • реестр примерных основных образовательных программ;
  • федеральная и региональные системы государственной итоговой аттестации (ЕГЭ и ГИА);
  • электронные архивы индивидуальных результатов освоения образовательных программ обучающимися и др.

Соответственно, перечень о бъектов и систем, созданных с использованием ИКТ, применение которых для обеспечения информационной открытости системы образования установлено Федеральным законом «Об образовании в Российской Федерации», охватывает:

  • сайты образовательных организаций;
  • сайты органов управления образованием;
  • сайты общественных организаций, действующих в сфере образования;
  • порталы и сайты с информацией о мероприятиях в системе образования и т.д.

Этот неполный перечень показывает, сколь значительно число соответствующих объектов и систем. Только информационных систем федерального уровня закон предусматривает около десяти. И для того, чтобы эти объекты и системы эффективно работали, их создание и использование должно быть регламентировано соответствующими нормативными правовыми актами, многие из которых пока отсутствуют.

Назовём некоторые подзаконные нормативные правовые акты в области электронного обучения, принятие которых прямо предусмотрено Федеральным законом «Об образовании в Российской Федерации»:

  • Приказ Минобрнауки России об утверждении порядка организации электронного обучения в системе образования;
  • перечни направлений подготовки, по которым не допускается реализация образовательных программ исключительно средствами электронного обучения и дистанционных образовательных технологий;
  • положение о государственной аккредитации образовательной деятельности и др.

Проиллюстрирую сказанное на конкретном примере.

Исключительно важной в организации образовательной деятельности является ее регламентация со стороны государства. В соответствии со статьей 90 нового закона об образовании, государственная регламентация образовательной деятельности включает в себя ее лицензирование, государственную аккредитацию, государственный контроль (надзор) в сфере образования.

При этом, в соответствии со статьей 91 закона, лицензионные требования и условия, установленные в положении о лицензировании образовательной деятельности, должны учитывать особенности ее осуществления при реализации образовательных программ с применением электронного обучения, дистанционных образовательных технологий. Эти документы могут стать ключевыми в регламентации применения электронного обучения и дистанционных образовательных технологий образовательными организациями.

Необходимо отметить и те вопросы нормативно-правого регулирования, над которыми работа еще не начата, но которые, по нашему мнению, являются весьма существенными для эффективного применения объектов и систем, созданных с применением ИКТ, в сфере образования. Например:

  • организация деятельности цифровых (электронных) библиотек;
  • использование единой отраслевой системы справочников и классификаторов для обеспечения взаимодействия отраслевых информационных систем федерального и регионального уровней;
  • автоматизированное считывание и обработка информации в цифровой форме, размещаемой на сайтах и порталах;
  • введение электронной подписи в целях организации юридически значимого электронного документооборота для подтверждения авторами достоверности и целостности электронных учебных изданий;
  • формирование архивов электронных документов и т.п.

Представив общее состояние законодательства в интересующей нас области и необъятного массива проблем, остановимся лишь на двух.

3. Глобальные тенденции в информатизации образования: электронные учебники

Для того, чтобы оценить, насколько верно определены основные направления и темпы развития информатизации образования в России, необходимо сравнить отечественную ситуацию с тем, что происходит в странах-конкурентах, сопоставить ее с глобальными тенденциями в данной области. Некоторые из этих глобальных тенденций:

  • расширение применения электронного обучения и дистанционных образовательных технологий во всех формах получения образования по всем направлениям подготовки;
  • создание индустрии производства электронных учебников, электронных учебных курсов и других видов электронного контента учебного назначения;
  • переход в вопросах обеспеченности обучающихся компьютерами к модели «1:1»;
  • переход образовательных учреждений на работу в широкополосных высокоскоростных каналах передачи данных;
  • стандартизация производства электронного контента и электронных образовательных сред;
  • мультиплатформенность и открытость информационно-образовательных электронных сред;
  • развитие сети открытых электронных университетов;
  • формирование открытых образовательных ресурсов и массовых открытых он-лайн курсов (MOOC's).

Каждая из этих тенденций – предмет специальных исследований и публикаций. Поэтому в рамках нашей темы ограничимся лишь двумя направлениями: электронные учебные издания и массовые открытые он-лайн курсы.

Электронные учебные издания в мире – вещь отнюдь не новая. Однако в России на законодательном уровне правовые основы легализации электронных учебников созданы лишь с принятием Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации». В частности, статья 18 закона устанавливает, что б иблиотечный фонд организаций, осуществляющих образовательную деятельность, «должен быть укомплектован печатными и (или) электронными учебными изданиями (включая учебники и учебные пособия), методическими и периодическими изданиями по всем входящим в реализуемые основные образовательные программы учебным предметам, курсам, дисциплинам (модулям)». Следует обратить внимание на то, что это положение:

во-первых, касается любых организаций, осуществляющих образовательную деятельность, а не только собственно образовательных организаций;

во-вторых, электронные учебные издания подразумевают не только электронные учебники, но и электронные учебные пособия;

в-третьих, формула «и (или)» фактически означает возможность полного перехода на электронные издания в организациях, осуществляющих образовательную деятельность.

Поскольку закон в правовом отношении ставит знак равенства между бумажными и электронными учебными изданиями, по его смыслу, к электронным учебным изданиям применяются все те нормы, которые прежде использовались в отношении бумажных учебных изданий.

Пункт 7 статьи 18 Федерального закона № 273 определяет порядок формирования федерального перечня учебников для школ:

«7. Порядок формирования федерального перечня учебников, рекомендуемых к использованию при реализации имеющих государственную аккредитацию образовательных программ начального общего, основного общего, среднего общего образования, в том числе критерии и порядок проведения экспертизы, форма экспертного заключения, а также основания и порядок исключения учебников из указанного федерального перечня утверждаются федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере образования».

Если считать электронный учебник самостоятельным произведением, то, согласно этой норме, для того, чтобы школы могли его закупать на законных основаниях, он должен войти в состав федерального перечня учебников по итогам соответствующей экспертизы. Отсутствие же электронных учебников в федеральном перечне заставляет школы покупать их не по статье расходов «учебники», а по статье «программное обеспечение».

Подготовленный Минобрнауки проект нового порядка утверждения федерального перечня учебников даже после многочисленных обсуждений в группе под руководством С. Степашина при участии одного из авторов этих строк включает, как минимум, два положения, которые явно будут тормозить развитие электронного учебного книгоиздания в России:

первое – утверждение федерального перечня учебников не ежегодно, но один раз в три года;

второе – обязательная экспертиза, наряду с учебниками, также и методических и дидактических пособий к ним.

Цель нового порядка – сократить число учебников и учебных пособий. Однако, как представляется, в данном случае произошла подмена целей. Задачей регулирования должно быть не количество учебников, а обеспечение их высокого качества.

Приведенные выше положения являются, по меньшей мере, спорными в отношении бумажных учебных изданий. Что же касается изданий электронных, то совершенно очевидно: во всем мире их обновление происходит стремительно, а искусственные бюрократические ограничения ставят российскую школу, российские издательства и IT-компании, разрабатывающие контент и электронные методики преподавания, в неконкурентоспособное положение по отношению к наиболее продвинутым государствам мира.

В этой связи, как представляется, было бы правильным:

а) «оторвать» электронное учебное книгоиздание от его бумажного аналога;

б) искать не формально-бюрократические, но содержательные критерии отбора школьных учебников, в результате чего их число должно было бы сократиться естественным, а не искусственным образом.

Аналогичная ситуация сложилась в отношении организаций, осуществляющих выпуск учебных пособий для школ. Пункт 8 статьи 18 Федерального закона № 273 «Об образовании в Российской Федерации»:

«8. Порядок отбора организаций, осуществляющих выпуск учебных пособий, которые допускаются к использованию при реализации имеющих государственную аккредитацию образовательных программ начального общего, основного общего, среднего общего образования, перечень таких организаций утверждаются федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере образования».

Аналогичная норма действовала в законе «Об образовании» с 2007 г. Еще тогда, протестуя против ее введения, один из авторов этих строк предупреждал, что:

во-первых, она является коррупционноемкой (у чиновников Минобрнауки возникает соблазн включать издательства в список «привилегированных» на основании материальной заинтересованности);

во-вторых, в соответствии с чеховским принципом, ружье, появляющееся на сцене в первом акте, обязательно выстрелит в последнем.

«Выстрел» прозвучал в 2013 г., когда Минобрнауки предложило разрешить издавать учебные пособия лишь тем издательствам, которые выпускают школьные учебники. Тем самым без всяких рациональных на то оснований с рынка предлагается удалить значительное число издательств, многими годами накопивших опыт в области издания именно учебных пособий. Точно так же сами эти пособия, в т.ч. высококачественные, благополучно исчезнут из школы. В настоящее время, когда пишутся эти строки, обсуждение проектов соответствующих документов продолжается.

Все сказанное относится к общеобразовательным учреждениям. В отношении учреждений профессионального и высшего образования ситуация иная. Воспроизведём пункт 9 статьи 18 Федерального закона № 273 «Об образовании в Российской Федерации»:

«9. При реализации профессиональных образовательных программ используются учебные издания, в том числе электронные, определенные организацией, осуществляющей образовательную деятельность».

В соответствии с законом эти организации сами определяют электронные учебники и другие электронные образовательные ресурсы, которые будут использоваться при реализации образовательных программ. Однако общими в обоих случаях являются вопросы регистрации создаваемых электронных учебных изданий, обеспечения их достоверности и целостности, организации репозитария электронных учебных изданий.

Попутно возникают и иные вопросы, в т.ч.:

  • разрешения на копирование и тиражирование электронных учебных изданий либо в целом, либо их отдельных частей;
  • создания и регулирования обращения копий электронных учебных изданий. Понятно, что копий может быть неограниченное количество;
  • создания инструментов правового регулирования внесения изменений в оригинал электронного учебного издания как самим автором, так и другими лицами без процедуры новой регистрации произведения. Фактически это эквивалентно разрешению на модификацию.

Решение некоторые из перечисленных выше вопросов, по нашему мнению, не обеспечивается намеченными к принятию актами Минобрнауки.

Нерешенным остается и более общий «философский» вопрос: как правильно определить, что такое электронный учебник не в технологическом его понимании, но как объект права?

В связи с перечисленными и иными вопросами считали бы правильным по линии Минобрнауки либо по линии думского комитета по образованию при участии Минобрнауки организовать проведение регулярного обсуждения этих вопросов в профессиональном сообществе, мониторинг комплектования школ электронными учебниками, организовать совместно с Российской академией образования исследование влияния электронных учебников и других форм электронного образовательного контента на уровень освоения образовательных программ и здоровье школьников и студентов.

4. Открытые образовательные ресурсы и массовые открытые он-лайн курсы (MOOCs)

Говоря о глобальных тенденциях информатизации образования, мы уже отметили стремительное, взрывное развитие в странах – конкурентах России массовых открытых онлайн курсов (Massive Open Online Courses – MOOCs).

История открытых образовательных ресурсов (ООР) насчитывает около 20 лет. До 2011 г. основным направлением этого развития были университетские открытые электронные библиотеки открытых образовательных ресурсов, активно создававшиеся в США и других странах, в т.ч. посредством государственного финансирования. Россия за редкими исключениями практически не участвовала в этом процессе.

Бурный рост провайдеров MOOCs пришелся на 2011-2012 гг. в связи со значительным ростом инвестиций. Так, по некоторым данным, только за восемь месяцев 2012 г. в Coursera, edEX и некоторые более мелкие компании было вложено около 500 млн. долларов США.

Развитие данного направления обусловлено рядом обстоятельств, в т.ч.:

  • массовый спрос на образование в течение всей жизни;
  • невозможность в достаточной мере обеспечить данный спрос финансированием из государственных бюджетов;
  • стремление людей обучаться по индивидуальным учебным планам, не укладывающимся в рамки формализованных образовательных программ (по причине необходимости работать во время учебы большинство обучающихся в университетах не укладываются в заданные формализованными программами сроки обучения);
  • постоянный рост цен на формализованное образование;
  • стремление государств и участников рынка образования найти эффективный инструмент конкурентной борьбы на международном уровне.

Среди прочего, привлекательность МООС s в их бесплатности: государственным чиновникам кажется, что можно не создавать в каждой стране собственные учебники, финансировать исследования в вузах, резко сократить число профессоров. Студенты получают право учиться бесплатно, без государственной поддержки, либо затрачивая небольшие деньги в случае желания формализовать приобретенные знания и получить сертификат.

Наиболее крупными провайдерами MOOCs в настоящее время являются Coursera, edX, Udacity, Udemy.

На 1 июля 2013 г. на сайте Coursera было зарегистрировано около четырех миллионов обучающихся – всего за один год.

За 2012 г. прошли обучение и получили сертификаты в США более 50 000 граждан из России. При этом, как правило, за платным сертификатом обращается примерно каждый десятый из числа изучивших курс.

Подавляющее большинство MOOCs в настоящее время производится и предлагается в США. Однако при поддержке европейской комиссии партнеры из 11 стран объединили усилия в целях запуска общеевропейских массовых открытых онлайн курсов по широкому кругу вопросов.

Получать доходы от создания MOOCs планируется за счет взимания платы за выдачу сертификата после успешного похождения курса. Coursera заявлено намерение объединить в своей системе до 1 млрд. человек. Аналогичный проект на 1 млрд. обучающихся объявил Google. Курсы предполагается сделать доступными на разных языках, включая русский.

МООCs открывают людям возможность получить доступ к качественным университетским курсам, не выходя из дома. В Европе эту инициативу возглавляет Европейская ассоциация университетов (EADTU), а участниками проекта являются университеты из Франции, Италии, Литвы, Нидерландов, Португалии, Словакии, Испании, Великобритании, Северной Ирландии, Турции, Израиля и России (МЭСИ).

Тематика курсов варьирует от математики до экономики, от электронных навыков до электронной коммерции, от изменения климата до культурного наследия, от изучения языков до написания художественных произведений. На данный момент предлагается выбор курсов на 11 языках партнеров по проекту, включая русский.

Курсы могут быть пройдены в любое время с индивидуальной скоростью изучения. Их объем – от 20 до 200 учебных часов. По итогам прохождения курсов может выдаваться документ об образовании: сертификат о прохождении курса или о получении кредитов в рамках болонской системы.

Развитие данного направления в странах – конкурентах России оценивается экспертами как стратегия в борьбе за человеческий капитал. Основные цели и ожидаемые последствия этой борьбы:

1. Ослабление интеллектуального потенциала или торможение его развития в стране – конкуренте.

Последствием станет разрушение национальных систем образования – основных генераторов интеллектуальных ресурсов страны.

2. Ориентация населения страны-конкурента на обучение в вузах страны, предоставляющей онлайн-обучение бесплатно или по очень низким ценам.

Последствие – потеря национального образовательного рынка: обучающиеся перестанут учиться в вузах и учреждениях дополнительного профессионального образования своей страны и будут оплачивать обучение в других странах.

3. Погружение обучающегося в культуру страны, предоставляющей MOOCs, ориентация на ее ценности.

Последствие: превращение обучающихся посредством MOOCs в потенциальных агентов влияния страны – конкурента, продвижение ее интересов в ущерб интересам своей страны, размывание национальной идентичности.

В контексте международной конкуренции за человеческие ресурсы и развитие MOOCs возможны следующие сценарии российской образовательной политики.

1. Использование исключительно иностранных образовательных он-лайн ресурсов. Это путь к деградации российской национальной системы образования и стагнации интеллектуального потенциала страны.

2. Игнорирование данного направления развития образования. Последствия аналогичны.

3. Создание российских массовых открытых он-лайн курсов – единственный путь к успеху в международной конкурентной борьбе за человеческий капитал и успешному развитию образовательной составляющей человеческого потенциала страны как основы модернизации в ХХI в.

В отношении электронного обучения большинство российских федеральных университетов, национальных исследовательских университетов и других учебных заведений отстают от уровня развития университетов стран – конкурентов на 15-20 лет. За редкими исключениями российские вузы не участвуют в международных проектах по данному направлению. Отечественные издательства, являясь коммерческими организациями, как правило, не в состоянии представить на образовательном рынке бесплатный электронный контент. Без принятия эффективных и срочных мер со стороны государства отставание России на данном направлении будет только увеличиваться.

В этой связи обеспечение разработки национальной системы создания и использования массовых открытых он-лайн курсов должно стать одной из важнейших задач Минобрнауки России и правительства Российской Федерации. Однако возникает вопрос, насколько современное отечественное законодательство может обеспечить необходимую правовую базу для этого процесса, в т.ч. в областях:

авторского и смежных прав;

свободного тиражирования и копирования пользователями заинтересовавшего их контента;

создания необходимых экономических моделей, способных обеспечить функционирование такой системы.

В свое время, когда российский парламент принимал Четвертую часть Гражданского кодекса, один из авторов этих строк предупреждал коллег-депутатов, что концепция и содержание документа затормозят развитие электронного обучения и уровня образования страны в целом. В частности, требования сделать цифровую книгу доступной исключительно в помещении библиотеки в век интернета уже тогда выглядело абсурдным. Однако на вопрос: не собираются ли защитники документа построить избы-читальни в каждой российской деревне или на хуторе, защитники кодекса отвечали: если надо, построим!

К счастью, жизнь показала, что искусственно остановить распространение информации в электронной форме практически невозможно. В этой связи Д. Медведев, в свое время курировавший разработку Четвертой части Гражданского кодекса в качестве Первого заместителя Председателя Правительства, в статусе президента РФ дал поручения о пересмотре регулирования авторских прав: «Подготовить предложения о внесении изменений в гражданское законодательство Российской Федерации, направленных на закрепление для авторов произведений возможности предоставлять свои произведения на условиях свободных лицензий неограниченному кругу лиц (аналогичных Creative Commons, GNU FDL)». Однако, насколько можно судить, до настоящего времени федеральными органами исполнительной власти вопрос так и не решен.

Повторим еще раз: в передовых странах мира электронное обучение рассматривается в технологическом плане как ключевое направление образовательной политики. Торможение необходимого правового регулирования его развития в России резко снижает и без того падающую конкурентоспособность отечественного образования.

В заключении хотим поблагодарить оргкомитет конференции за предоставленную Комитету Государственной Думы возможность выступить по вопросам правового регулирования использования в сфере образования объектов и систем, созданных с применением ИКТ, и пожелать участникам конференции плодотворных идей, творческого общения, а главное – практических результатов в нашем общем деле.