Смолин Олег Николаевич
СВОБОДА – СПРАВЕДЛИВОСТЬ – ТРУД – КУЛЬТУРА
  • депутат Госдумы, первый зампред Комитета по образованию и науке;
  • доктор философских наук, академик РАО;
  • председатель Общероссийского общественного движения «Образование – для всех»;
  • вице-президент Паралимпийского комитета РФ;
  • вице-президент Всероссийского общества слепых.
ГОСДУМА I–VI СОЗЫВА (1999–2016 гг)
ГлавнаяНа злобу дня — без злобыПубликации в газете «советская россия»Кто же лег на «рыночные рельсы»?

Кто же лег на «рыночные рельсы»?

июня

Еще раз о ЕГЭ-2013

Знаете ли вы, читатель, что:

– «иммунитет предназначен для уничтожения бактерий, грибов и лишайников»?

– «гены располагаются аллеями»?

– «кванты света превращаются в глюкозу»?

– «есть такие люди, которые не переносят духовно учителей»?

– «Иван Грозный не позволял народу вести девиантный образ жизни», но зато «при Иване Грозном на Болотной площади рубили головы, а не орали что попало»?

– «Андрей Болконский записался в Красную Армию»?

– «университет – единственное место при Николае I, где можно было нести, что угодно, не опасаясь, что тебе закуют рот кандалами»?

– «декабристов ждала гостеприимная Сибирь»?

– «когда общественная жизнь подавляется, есть только два утешения – водка или философия Гегеля»?

– во время коллективизации «началось выкулачивание крестьян», и при этом «колхозницы бежали в город, поскольку там было больше здоровых мужчин»?

– и наконец, «Гайдар перевел Россию на рыночные рельсы, а Ельцин, между прочим, на них обещал лечь, но не лег, распродал все иностранным вкладчикам»?

Всеми этими, как и многими другими, открытиями мы обязаны ЕГЭ 2013 года. И здесь не было бы ничего особенного: глупости на экзаменах говорились и будут говориться во все времена. Есть, правда, некоторые приметы времени вроде Болотной площади или Ельцина, который не лег на «рыночные рельсы». Что же касается массовости глупости и примитива, то она удивлять не должна: на то и ЕГЭ…

Скандальные рекорды

Единый госэкзамен семь лет проводился в виде эксперимента и уже пять лет проводится в штатном режиме. При этом скандалы вокруг него, как маяк в известной шутке, то потухнут, то погаснут, но с каждым годом разгораются вновь.

Когда удивленный вбросом заданий ЕГЭ в интернет Дмитрий Медведев выразил сожаление по поводу того, что в России слишком много часовых поясов, народ ответил грустной шуткой: согласно постановлению правительства, ЕГЭ не будет проводиться одновременно во всех регионах, независимо от часовых поясов, но в разных поясах правильными будут считаться… разные ответы!

Позднее задания ЕГЭ стали появляться в интернете не с Дальнего Востока в день экзамена, а накануне или даже за 2–3 дня до него, причем неизвестно откуда.

Рособрнадзор поспешил заявить, что на результаты это не повлияло, ибо они не слишком отличаются от прошлогодних. Однако, как минимум, равные права имеет и другая гипотеза: в этом году дети были подготовлены много хуже, однако за счет списывания или заранее известных заданий подтянулись до уровня прошлого года.

Телевидение на все лады смаковало «дело врачей» в Ставропольском крае, которые разрешили досрочную сдачу ЕГЭ группе детей местных чиновников, депутатов и бизнесменов. Среди них семь человек получили по русскому языку по 100 баллов. Однако при этом «забывали» (или игнорировали) три обстоятельства.

Во-первых, ключевую роль сыграли не врачи, но управленцы и педагоги, которые обеспечили такой результат при досрочном ЕГЭ.

Во-вторых, организаторы забыли старую притчу: глупость это дар божий, но нельзя им злоупотреблять. Если бы они вместо 100 баллов оценили работы «гениальных» детей высокопоставленных родителей, например, от 92 до 98, скорее всего, никто не обратил бы внимания.

В-третьих, экс-министр образования Владимир Филиппов был, разумеется, прав: в одной отдельно взятой сфере общественной жизни коррупцию победить невозможно. И хотя за последний год в международном рейтинге коррупционных ожиданий Россия поднялась со 143-го места на 133-е, нашими соседями по-прежнему остаются Казахстан, Иран, Гондурас, Коморские острова и Гайана. Более того, по оценкам экспертов МВД, с переходом ЕГЭ в 2009 году в штатный режим, объем коррупции в этой сфере вырос в полтора раза. Однако главная проблема ЕГЭ все же не коррупция.

Кто виноват?

Многочисленные электронные и печатные СМИ упорно пытались выяснить, кто вбрасывал в интернет материалы ЕГЭ. В ход пошла даже конспирологическая версия: это сделали противники министра Дмитрия Ливанова из его же собственного министерства. Однако до сих пор она подтверждения не нашла.

Другую версию некоторое время пропагандировал Рособрнадзор: мошенники зарабатывают деньги, продавая «липовые» задания. Но и тут быстро выяснилось, что большинство заданий подлинные.

Думаю, в данном случае мы имеем «три в одном»: мошенничество, коррупция и протест.

Было бы странно, если бы в условиях российского воровского капитализма не нашлось мошенников, желающих заработать на «липе». Специальные расследования с высокой вероятностью это подтвердят. Но это лишь верхушка айсберга.

Подлинные задания ЕГЭ, скорее всего, «утекли» через механизм коррупции. Дело в том, что в региональные органы управления образованием они поступают обычно за неделю до самого экзамена. По опыту прошлых лет берусь предположить, что имеющие доступ к этим заданиям региональные чиновники знакомят с ними некоторую часть родителей и педагогов за деньги, по знакомству или по команде своих начальников, желающих создать особые условия для некоторых выпускников. В Ставропольском крае это было сделано путем организации досрочной сдачи ЕГЭ, хотя в принципе вполне возможно и в обычные сроки.

А дальше происходит самое интересное. Вероятнее всего, те самые ребята, которые заранее незаконно получают доступ к заданиям ЕГЭ, выкладывают эти материалы в интернет – уже не в день экзамена на Дальнем Востоке, но накануне или за несколько дней. И, скорее всего, это делается из чувства протеста.

На пленарном заседании Госдумы председатель комитета по образованию Вячеслав Никонов «озвучил» данные, согласно которым якобы 80% граждан России отдают предпочтение системе ЕГЭ. Как ни искал в СМИ и в интернете, таких данных не нашел. Зато обнаружились другие. Например, согласно опросу Левада-центра, 34% считают, что традиционный экзамен обеспечивает более объективный результат по сравнению с ЕГЭ, причем по сравнению с 2004 годом, когда его только начинали проводить в тестовом режиме, этот показатель вырос на 12%.

Еще более выразительными, хотя и менее репрезентативными, оказались результаты опроса «Новой газеты». На вопрос о том, что делать с ЕГЭ, ее читатели отвечают:

1) оборудовать все классы видеокамерами, как избирательные участки – 4% ;

2) проводить жесткий досмотр учеников перед входом в экзаменационный класс – 2% ;

3) провести прокурорскую проверку в минобре, откуда «уходят» оригиналы – 10% ;

4) никак не надо: обманщиков отсеет первая же сессия – 11% ;

5) нужно отменить ЕГЭ и вернуть старую систему экзаменов – 73% .

Вывод: ЕГЭ был и остается крайне непопулярным среди населения страны. Вероятно, это и порождает протест в виде вброса заданий в интернет.

Цели и результаты

Скандалы ЕГЭ, привлекая внимание к его несовершенству, вместе с тем отодвинули на второй план другие связанные с ним вопросы, причем, на мой взгляд, более важные. Между прочим, еще на парламентских слушаниях 2001 года, посвященных эксперименту по ЕГЭ, в то время председатель думского комитета по образованию и науке Иван Мельников и автор этих строк предупреждали, что вреда от такой системы будет много больше, чем пользы. Увы, эти прогнозы вполне подтвердились. Напомню вкратце, какие задачи ставились перед ЕГЭ и что из этого получилось.

Задача первая – достижение объективных результатов путем устранения так называемого человеческого фактора, т.е. субъективных мнений тех, кто принимает выпускные школьные и вступительные вузовские экзамены. Однако на смену субъективизму педагогическому пришел субъективизм тестологический: авторы заданий ЕГЭ – не роботы, и свои субъективные представления и предпочтения в эти задания, несомненно, закладывают. О достоверности же результатов в ситуации, когда задания ЕГЭ заранее выкладываются в интернете, говорить и вовсе не приходится. Эту достоверность просто невозможно оценить.

Похоже, это начинают понимать и в Рособрнадзоре. Так, согласно результату выборочной проверки полутора тысяч высокобалльных работ (80 баллов и более) в 18 регионах России, выяснилось: в 77% случаев обнаружены серьезные нарушения, причем в более чем половине работ оценки заметно завышены. Встречается и такое нарушение, когда задания в материалах нет, а оценка за него стоит.

Вторая объявленная задача – снижение нагрузки школьников. И действительно, в отличие от прежней системы им приходится сдавать лишь одну серию экзаменов. Однако, между прочим, это означает и то, что исправить неудачу на экзамене уже невозможно, тогда как прежде, подавая документы в несколько вузов, выпускник имел и несколько шансов. Крайне жесткие условия организации ЕГЭ и его очень высокая человеческая цена не позволяют психологам однозначно оценить, в каком случае здоровью ребенка приносится больший вред. Слава богу, в этом году нам не известны факты суицидов, о которых немало писали в предыдущие годы.

По поводу заявленного сторонниками ЕГЭ намерения победить коррупцию говорилось выше.

Единственной задачей ЕГЭ, которую удалось решить, оказалось увеличение доли выпускников из российских регионов в столичных вузах. Однако эта палка оказалась о двух, если не о трех, концах.

С одной стороны, москвичи, включая депутатов Мосгордумы, высказывают беспокойство по поводу того, что московские (а равно и питерские) абитуриенты оказываются в условиях более жесткой конкуренции по сравнению с ребятами провинциальных школ. Нередко звучат риторические вопросы: не прикажете ли теперь столичным выпускникам отправляться на учебу во владимирские, рязанские или воронежские вузы?

С другой стороны, мои коллеги – ученые и педагоги, особенно из сибирских городов, с тревогой говорят о том, что студенты, уезжающие в Москву и Питер, обратно уже не возвращаются и, как следствие, возникает угроза исчезновения научных школ, оскудения преподавательского и вообще кадрового потенциала регионов. Недавно мне довелось присутствовать на заседании профильного комитета Совета Федерации, где членом этого комитета приводились следующие результаты социологических исследований в Иркутске: среди 2,5 тысяч опрошенных выпускников школ и их родителей 68% детей заявили, что стремятся хорошо сдать ЕГЭ, чтобы навсегда уехать из своего края, а 85% родителей в этом их поддерживают!

Однако путешествием из Сибири в Москву дело не ограничивается. По окончании вузов приехавшие в столицы талантливые ребята отправляются за рубеж, преумножая человеческий потенциал других стран. По данным Сергея Степашина, за последние три года число молодых продвинутых людей, покинувших Россию, составило 1 млн. 250 тысяч человек.

По данным «Левада-центра», с 2009 по 2013 годы количество граждан России, желающих ее покинуть, увеличилось с 13% до 22%. Среди студентов этот показатель достигает 45%. Как же нужно не любить свой народ, чтобы довести его до такого состояния!

Однако есть еще и третий «конец» «палки», превращающий ее в «рогатину». Если высокие результаты ЕГЭ получены путем «егэшного туризма» (о чем СМИ рассказывали применительно к Дагестану) либо другими незаконными способами, бюджетные места в престижных вузах занимают вовсе не те, кто способен стать высококлассным специалистом. В итоге падает уровень профессионализма в стране в целом. А эта катастрофа может оказаться пострашнее чернобыльской.

Что делать: паллиативы

Еще несколько лет назад, несмотря на все скандалы и проблемы, российские власти объявляли ЕГЭ едва ли не верхом совершенства. Так, когда депутат Госдумы Владимир Улас спросил зампреда правительства Игоря Шувалова, почему не уходит в отставку крайне непопулярный в народе министр образования и науки Андрей Фурсенко, Шувалов ответил: Фурсенко – прекрасный управленец; посмотрите, как здорово он ввел в стране ЕГЭ!..

Года полтора назад на комиссии по совершенствованию ЕГЭ при президенте Российской Федерации состоялся приблизительно такой диалог (цитирую по памяти).

Ефим Раческий, член Общественной палаты, директор центра образования № 548 г. Москвы: В ЕГЭ ничего менять не надо; люди только к нему привыкли, а мы со своими изменениями им помешаем…

Олег Смолин: Вообще-то человек ко всему привыкает: даже в петле сначала подергается, а потом ничего – привыкает!

Летом 2013-го в дискуссиях с представителями партии власти, включая Ефима Раческого, ничего подобного я уже не слышал. Напротив, министр Дмитрий Ливанов предложил сразу две серьезные новации: при поступлении в вузы наряду с ЕГЭ учитывать также средний балл аттестата и так называемый портфолио – паспорт учебных и внеучебных достижений ребенка.

Председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко выступила с инициативой сделать обязательным ЕГЭ по истории.

Однако дальше всех пошел председатель думского комитета по образованию Вячеслав Никонов. Вот его предложения, «озвученные» в политической десятиминутке «Единой России» на пленарном заседании Госдумы 14 июня:

«Первое. Сейчас система ЕГЭ приводит к тому, что в последних классах дети перестают заниматься по тем предметам, по которым не планируют сдавать ЕГЭ. Это можно поправить, вернув в число критериев для приема в высшие учебные заведения средний балл аттестата, и это мы сделаем. Кроме того, надо учитывать медали, которые, к сожалению, сейчас не учитываются.

Второе. Система ЕГЭ не дает стимулов детям говорить, их не учат говорить. Если бы Александр Сергеевич Пушкин в лицее сдавал ЕГЭ, то у старика Державина не было бы никаких шансов его заметить и благословить, сходя в гроб. Я уверен, надо ввести устный компонент в ЕГЭ по языкам и по литературе…

Третье. Нынешняя система ЕГЭ не создает стимула учиться писать. […] Я уверен, нам надо вернуть сочинение хотя бы в качестве компонента в ЕГЭ по русскому языку и литературе.

Четвертое. Много говорят об «утечках» в интернете. Проблема довольно здорово преувеличена. В интернете у учителей единицы вариантов правильных на море вариантов фальшивых и сознательно фальшивых, притом что всего по стране по каждому ЕГЭ разрабатывается пять тысяч вариантов… […] надо увеличивать количество вариантов, и проблема будет решена.

Проблема классов и того, что происходит в классах, решается установкой камер. […] И конечно, системы глушения телефонной связи локальные, например, существуют в каждой китайской школе, где проходят экзамены. Это все возможно».

Легко заметить: В. Никонов критиковал ЕГЭ почти цитатами из Смолина. Например, о том, что если бы Пушкин сдавал ЕГЭ, он получил бы отвращение к литературе… Тем не менее я слушал его без ревности, скорее, с некоторым удовлетворением: похоже, скандалы поуменьшили упрямство власти, а некоторые наши идеи оказались «ко двору». Попробуем же оценить предложения на тему ЕГЭ наших оппонентов, а ныне – частичных союзников.

1. Учет среднего балла аттестата. Риск этого предложения – возможное увеличение коррупции в школе, где родители могут «стимулировать» учителей завышать оценки по всем предметам в старших классах. Однако этот риск касается сравнительно небольшой части нечестных учителей и богатых родителей. При этом сама идея уменьшает проявление одного из важнейших пороков ЕГЭ.

Дело в том, что в последние годы все большее число детей в старших классах официально или неофициально переходит на систему экстерната. Говоря по-русски, они изучают только те предметы, которые собираются сдавать в форме ЕГЭ. Остальные же – символически или вообще никак. Если в России одна треть населения, включая потенциальную первую красавицу, убеждена, что Солнце – это спутник Земли, и почти столько же полагают, что, прокипятив молоко, можно избавиться от его радиоактивности, то наряду с другими причинами это и «заслуга» ЕГЭ. Смысл школьного образования именно в том, что оно должно давать широкий кругозор. ЕГЭ его полностью выхолащивает. Учет же среднего балла аттестата (видимо, путем его умножения на 20) стимулирует значительную часть школьников к изучению всех или большей части предметов. А это, несомненно, положительно скажется на их интеллектуальном потенциале.

2. Портфолио. Хотя эта идея в значительной мере приближает нас к практике многих ведущих зарубежных университетов, у нас ее оценка будет целиком зависеть от того, как и чем этот «портфель» будет «начинен» и как эта «начинка» станет учитываться. Если, например, преимущественное право поступления на педагогические специальности получат те, кто имеет опыт работы с младшими детьми, а на спортивные и военные специальности те, кто хорошо сдал новую версию ГТО, – все в порядке. Если же наоборот – идея окажется извращенной. Зная любовь наших властей к простым, стандартным решениям, испытываю некоторое беспокойство.

3. Дополнительные ЕГЭ. Хорошо помню свой школьный марафон – семь экзаменов по восьми предметам: русский, литература, математика, физика, химия, история, обществознание, иностранный язык. Было тяжело, но, пожалуй, никогда потом в жизни я не имел одновременно столько знаний из разных областей науки, такой целостной картины мира, базы для ассоциаций и дальнейшего развития.

Современная Республика Корея – один из лидеров мирового образования и признанный лидер в области электронных образовательных технологий. Как рассказал мне недавно один из самых известных корейских профессоров доктор Хван, в Корее пять обязательных экзаменов: корейский язык, иностранный язык, гуманитарные науки (история, обществознание), естественные науки (физика, химия), пятый экзамен выбирает сам ученик, однако он тоже обязателен.

Российские школьники сдают, как правило, три, максимум четыре экзамена. Из них обязательных два: русский язык и математика. А поскольку предметы, по которым нет экзаменов, почти всегда учат хуже, это также сказывается на общем интеллектуальном потенциале страны.

Я далек от предложения вернуть школьникам семь экзаменов по восьми предметам: здоровье и общий уровень подготовки современных детей значительно хуже, чем были в «проклятую эпоху застоя». Однако возвращение в школу одного или двух предметов стоило бы поддержать. Главный вопрос: каких и в каком виде?

Во-первых, возвращение в школы сочинения было бы большим шагом вперед. И не только потому, что оно несравненно лучше современного ЕГЭ выявляет творческие способности ребенка, умение мыслить и навыки письменной речи. Вообще способность, как говорят на Западе, «порождать тексты» – одна из важнейших и трудноразвиваемых. Еще важнее другое. Готов снова и снова повторять слова моей любимой учительницы: литература – не учебный предмет, а воспитание души. Ее исчезновение из списка обязательных экзаменов – не только фактический отказ школы от величайшего достижения русской культуры, признанного всем миром, но и одна из причин продолжения духовно-нравственной катастрофы, берущей начало в 1990-х. Именно ее президент страны вежливо именует «дефицитом духовных скреп». Поэтому, если увеличивать количество обязательных экзаменов, начинать надо с литературы.

Во-вторых, как историк по образованию убежден: знание истории отечества крайне полезно человеку. Более того, вспоминая Пушкина, рискну сказать, что гражданами нас во многом делает «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам».

Но хорошо помню и другое: из всех выпускных и вступительных экзаменов именно история была для меня самым тяжелым, тем более когда в вуз пришлось сдавать ее всю – от князя Олега до Леонида Брежнева. Между прочим в этом году организаторы ЕГЭ зачем-то добавили к неподъемному массиву еще и отдельные вопросы всеобщей истории, а в следующем собираются включить ее целиком – от Адама и Евы до Путина и Обамы. В таком виде экзамен станет абсолютно неподъемным и по этой причине вызовет всеобщее отторжение. Так что если вводить его для всех, необходимо радикально уменьшить объем материала. При широком согласии в образовательном сообществе история могла бы стать четвертым обязательным экзаменом в России.

В-третьих, очевидно: появление новых экзаменов означает полный отказ от ЕГЭ по литературе и истории в его современной форме. В противном случае вреда будет больше, чем пользы.

4. Введение элементов устного экзамена в ЕГЭ по гуманитарным предметам. Эта идея также неоднократно высказывалась мной на разных высоких совещаниях, в том числе в присутствии Владимира Путина и Дмитрия Медведева. И понятно почему:

– современный ЕГЭ не развивает навыки устной речи, а они необходимы каждому человеку, в особенности гуманитарию;

– в отличие от ЕГЭ, устный экзамен несравненно лучше выявляет способность аргументировать позицию и личностное отношение ученика к предмету;

– наконец, если старшеклассник будет отвечать материал устно комиссии, в состав которой войдут его учитель, учитель из другой школы, вузовский преподаватель, представитель общественной организации (например, родительской), говоря словами Петра I, «дурь каждого будет видна» – впрочем, и ум тоже. Камера зафиксирует качество ответа, а достоверность результатов явно увеличится.

Правда, я бы не стал вводить элементы устного экзамена по русскому языку: спрашивать выученные правила или навыки разбора предложений вряд ли имеет смысл. Для выявления грамотности в дополнение к устному экзамену по литературе возможен диктант.

К высшей мере… совершенствования!

В заключение напомню, что задолго до всех последних скандалов наши предложения по радикальному реформированию Единого госэкзамена были многократно сформулированы в виде законодательных инициатив, включая фундаментальный проект закона «О народном образовании». Он был внесен депутатами фракции КПРФ и отклонен «Единой Россией» 17 октября 2012 года. Вот суть этих предложений.

Во-первых, перевести ЕГЭ из обязательного в добровольный режим, причем как на выпускных экзаменах в школе, так и на вступительных в вузе. Это самый мягкий вариант. С одной стороны, он позволяет сохранить едва ли не единственное достоинство ЕГЭ – расширение возможности для ребят из провинции поступать в столичные вузы. С другой – исчезает большая часть пороков единого госэкзамена, включая «натаскивание» на тесты вместо развития творческих способностей. Если верить социологам, традиционную форму экзаменов при этом выберут более половины учеников, а форму ЕГЭ – около 10%. Остальные на момент опроса не определились.

Во-вторых, по всем предметам полностью отказаться от «угадайки» – тестоподобных заданий с выбором ответа, а также по всем предметам естественно-математического цикла вернуться к традиционным письменным задачам и контрольным работам. Такие задания в количестве нескольких сотен или даже тысяч могут быть заранее выложены в интернет, и желающие их прорешать волей-неволей к экзамену подготовятся.

В-третьих, по гуманитарным предметам (литература, история, обществознание, иностранные языки, вероятно, география) ввести устные или как минимум комбинированные экзамены с устным компонентом. Преимущества такой формы изложены выше.

В-четвертых, изменить саму идеологию выпускного экзамена. Экзамен – не психическая пытка, где ребенка пытаются загнать в угол, запугать, затравить, но интеллектуальный конкурс, где ему предоставляют возможность показать все, на что он способен. И поэтому расширяют возможность выбора.

Неслучайно в проекте закона «О народном образовании» мы предложили на выбор старшекласснику: либо сочинение, либо устный экзамен по литературе. Умеешь и любишь писать – выбирай сочинение. Умеешь ясно и красиво излагать мысли, знаешь и любишь поэзию – покажи, на что способен на устном экзамене. Думаю, в перспективе такие же идеи будут пригодны для других дисциплин. Они лежат в русле философии живого образования, в отличие от образования мертвого, формально-бюрократического, обесчеловеченного, насаждаемого современной властью.

Очередной законопроект в духе этих идей нами подготовлен для внесения в Государственную думу. Не уверен, что его быстро примут, но абсолютно убежден: в следующем году ЕГЭ еще не отменят, однако прежним он уже не будет.

Опубликовано: Советская Россия - 2013. - № 69 (13868). - 27 июня.