Смолин Олег Николаевич
СВОБОДА – СПРАВЕДЛИВОСТЬ – ТРУД – КУЛЬТУРА
  • депутат Госдумы, первый зампред Комитета по образованию и науке;
  • доктор философских наук, академик РАО;
  • председатель Общероссийского общественного движения «Образование – для всех»;
  • вице-президент Паралимпийского комитета РФ;
  • вице-президент Всероссийского общества слепых.
ГОСДУМА I–VI СОЗЫВА (1999–2016 гг)
ГлавнаяНа злобу дня — без злобыПубликации в издании «управление школой»Образовательная политика и политика в образовании

Образовательная политика и политика в образовании

Ноябрь

В канун 7 Ноября, который одни отмечают как День Великой Октябрьской социалистической революции, другие – как трагическую дату большевистского переворота, а третьи – как День примирения и согласия (видимо, первых со вторыми), имеет смысл обратиться к периодически возникающей в средствах массовой информации дискуссии о том, может ли позволить себе школьный учитель либо вузовский преподаватель высказывать детям (или студентам) собственные политические взгляды. Одни, вспоминая известный афоризм о разнице между “гражданином учителем” и “учителем гражданином”, полагают, что педагог не только вправе, но и обязан заниматься гражданским воспитанием, а это, в свою очередь, невозможно без внятной позиции по политическим вопросам. Другие, напротив, уверены, что учитель (преподаватель) обязан давать материал в пределах программы и учебника, а личную политическую точку зрения он может позволить себе лишь во внеурочное время.

Очевидно, что в основе расхождений лежат различные представления об обязанностях педагога (1) по отношению к государству (стране, власти, закону) и (2) по отношению к обучающимся (их родителям, законным представителям).

Второй подход прямо или косвенно исходит из двух предпосылок:

  • педагогическая работа есть разновидность госслужбы;
  • образование – сектор сферы услуг, где поведение работника диктуется заказчиком (покупателем), включая родителей или то же государство.

Обе эти посылки представляются ложными, в том числе с законодательной точки зрения.

Во-первых, не только педагоги, но и руководители образовательных учреждений, несмотря на назначение или утверждение последних государственными органами исполнительной власти или органами местного самоуправления, не входят в число государственных или муниципальных служащих. Как прежде уже говорилось, такого изменения их правового положения не предусматривает ни один проект закона “О статусе педагогического работника”. Что касается предложения сделать педагогов гражданскими служащими, то в настоящее время оно существует лишь на уровне идеи, а не законопроекта, да и сама гражданская служба есть служба обществу, но не “государю”. Не случайно Закон РФ “Об образовании” в качестве одного из принципов образовательной политики провозглашает свободу и плюрализм, а ФЗ “О высшем и послевузовском профессиональном образовании” гарантирует участникам вузовского педагогического процесса академические свободы.

Во-вторых, несмотря на продолжающиеся споры между “радикальными” экономистами, с одной стороны, и “консервативными” философами – с другой, не впадая в примитивизм, невозможно отнести педагогические отношения к отношениям обслуживания. Подобная позиция низводит по природе своей человеческие отношения до функциональных (за что в свое время яростно критиковали командно-бюрократическую систему), тогда как тенденция развития цивилизации в наиболее передовых странах уже давно заключается в том, чтобы возвысить функциональные (производственные) отношения до человеческих. Не случайно именно теория “человеческих отношений” в свое время стала одним из главных направлений зарубежного менеджмента.

Впрочем, в данном случае оглядываться на Запад нет никакой необходимости. Представление о личностном, нефункциональном характере педагогических отношений выражено в отечественной традиции еще сильнее, чем в зарубежной, причем на уровне не только теории, но и массовых представлений. Вспомним хотя бы знаменитый фильм “Доживем до понедельника”, где Вячеслав Тихонов в блистательной роли учителя истории, забывая о материале, который ему положено “пройти” на уроке, развенчивает заявление ученика о политической наивности лейтенанта Шмидта. А на возражение, что так написано в учебнике, отвечает: “В твои годы люди читают и другие книги”… Не очевидно ли, что именно такой учитель навсегда останется в памяти своих воспитанников, став частицей личности каждого из них, тогда как “продавец знаний”, рассматривающий себя в качестве работника сферы обслуживания, будет забыт, едва дети перешагнут школьный порог. И ведь это при “тоталитарном” (в действительности – авторитарном) политическом режиме. Неужели при режиме “демократическом” (на самом деле авторитарно-демократическом, т.е. демократическом по форме, но авторитарном по содержанию) кто-то всерьез будет призывать отказаться даже от тех педагогических свобод и традиций, которые были прежде?

На что педагог, безусловно, не имеет права, - и это прямо вытекает из того же принципа свободы и плюрализма в образовании, установленного законом, - так это навязывать свою точку зрения ученику или студенту, а тем более – преследовать его за политическую позицию, отличную от собственной. Увы, эта практика – одна из худших традиций советской эпохи – не изжита и в эпоху постсоветскую, хотя, как правило, поменяла знак на противоположный. Так, например, в одном продвинутом московском гуманитарном вузе выпускница – дочь моих знакомых – имела серьезные проблемы с социологическим дипломом, в котором анализ результатов голосований, независимо от воли исследователя, не позволял сделать иного вывода, кроме того, что левые политические фракции в целом поддерживают образование значительно лучше, чем правые, а тем более – чем “партия власти”.

Впрочем, в вузе противоречие между правом преподавателя иметь собственную позицию и таким же правом студента может быть разрешено сравнительно легко. По собственному преподавательскому опыту хорошо знаю: в спорных случаях лучше всего предложить студенту на выбор несколько теоретических позиций (они же обычно и политические), обосновать собственную, но при этом предупредить, что студент вправе иметь любую другую – оцениваться будет не позиция, но эрудиция и аргументация.

Сложнее в школе, причем тем сложнее, чем младше дети. Но и здесь есть решение. Между прочим, то самое, которое предложил герой Тихонова в том самом фильме: не судить исторических лидеров как “компанию двоечников”, но пытаться понять логику их поведения в историческом контексте. Только в этом случае есть шанс, что наше прошлое станет, наконец, предсказуемым, а к нашей великой и трагической революции ХХ века мы научимся относиться так же, как французы - к своей революции века ХVIII – трагической и великой…

Опубликовано: Управление школой. – 2003. – 16-22 ноября. - № 42. – С. 4.