ЕГЭ для СПО: борьба за качество или новое образовательное неравенство?
На фоне многочисленных публикаций и интервью о необходимости отмены единого государственного экзамена или его радикального совершенствования 27 декабря 2024 года группой депутатов различных фракций в Государственную Думу был внесен проект Федерального закона «О внесении изменений в статью 70 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации»[1].
Авторы законопроекта, мотивируя свою позицию желанием улучшить качество высшего образования, предложили резко расширить сферу применения единого госэкзамена в отношении выпускников учреждений среднего профессионального образования, намеревающихся поступить в вузы. Для этого предусматривалось сохранить право поступать в университеты по внутренним экзаменам только для тех, кто продолжит обучение по тому же профилю, который получил в СПО.
Выступая в Государственной Думе, автор сформулировал 10 аргументов против такой позиции.
1. Ложная концепция.
На наш взгляд, вред от введения единого государственного экзамена значительно превосходит пользу, а потому сферу его применения следует сокращать, а не увеличивать. Законопроект ведет в прямо противоположном направлении.
Позиция авторов законопроекта от «партии власти» выглядит логичной, хотя в последнее время все большая часть политической элиты страны высказывает недовольство единым госэкзаменом.
Напротив, позиция депутатов от фракций, относящих себя к оппозиционным (ЛДПР, «Справедливая Россия»), выглядит странно: летом и осенью 2024 года ими был широко «распиарен» законопроект о полной отмене ЕГЭ; однако в данном случае депутаты тех же фракций и нередко с теми же фамилиями[2] выступили за расширение сферы его применения!
В этой связи процитирую текст собственного выступления 21 января 2025 года:
«В отличие от наших коллег, которые требуют то «похоронить» ЕГЭ, то резко расширить сферу его применения, мы всегда предлагали самый мягкий вариант: перевести ЕГЭ в добровольный режим. Это позволит желающим из регионов поступать в столичные вузы, но избавит от «дрессировки» сотни тысяч старшеклассников».
2. Ложная аналогия с преемственностью ступеней высшего образования.
Автор этих строк неизменно выступал за то, чтобы в вузах образование первой ступени (бакалавриат, специалистет) и образование второй ступени (магистратура) были совместимыми[3]. Но аналогия с тем, что предложено в законопроекте, в данном случае отсутствует.
Во-первых, магистратура длится всего два года, и за это время научиться совершенно новой специальности вряд ли возможно, а иногда невозможно вовсе. Базовая же ступень высшего образования, согласно посланию Президента России Федеральному Собранию РФ от 21 февраля 2023 года, должна длиться от четырех до шести лет, и за это время выпускник вполне способен освоить новую специальность. Ограничивать его право крайне не логично.
Во-вторых, министр науки и высшего образования В.Н. Фальков неоднократно говорил о том, что выпускник профессионального учебного заведения должен работать в соответствии с полученным образованием, а не в соответствии с полученной специальностью. Это не одно и то же. Например, никого из депутатов Госдумы не учили работать парламентариями. Но большинство работает в соответствии с полученным образованием.
Однако анализируемый законопроект требовал, чтобы право поступать в вузы на основе внутренних экзаменов имели возможность лишь те выпускники техникумов и колледжей, которые продолжат обучение по тому же профилю (т.е. специальности), а не в соответствии с полученным образованием. Произошла явная подмена тезиса.
На сложность установления соответствия между профилями образования в колледже и вузе обратила внимание заместитель председателя ФНПР, ректор Академии труда и социальных отношений Н.Н. Кузьмина[4]:
«Для отдельных направлений подготовки высшего образования невозможно установить соответствие с направлением подготовки.
Допустим, политология, журналистика, фундаментальная и прикладная лингвистика, философия, — на эти специальности можно будет поступить только по результатам ЕГЭ в случае, если предлагаемое регулирование будет воплощено[5]. Для других направлений наоборот перечень соответствующих направлений может быть таким широким, что просто нивелирует сам смысл установления таких соответствий.
Вот, например, возьмем конкретную программу (реализуется в МГИМО) «Цифровое государственное управление» по направлению подготовки 38.03.04 – «Государственное и муниципальное управление». Какие направления подготовки СПО ему соответствуют? Эксплуатация и обслуживание многоквартирного дома. Информационная система по отраслям. Обеспечение деятельности службы занятости населения. Юриспруденция. Документационное обеспечение управления и архивоведение.
[…]
Или вот другая программа бакалавриата Казачьего университета – «Медиа-технологии и информационная политика казачества». Вот кто из присутствующих назовёт соответствующие направления подготовки СПО для этой программы или для программы МГИМО «Международные отношения стран Востока и Африки»?»
Продолжим цитирование ректор Академии труда и социальных отношений:
«Василий Кандинский — выпускник Московского университета юридического факультета по кафедре политической экономии и статистики; Леонид Собинов — тоже выпускник юридического факультета МГУ; Олег Дерипаска окончил физфак МГУ.
… работа не по специальности, наверное, не должна служить каким-то формальным основанием оценки качества образования, полученного в вузе. Гораздо важнее то, с какими компетенциями, с какими умениями, навыками выходит выпускник этого вуза, и насколько он успешен по жизни”.
Смысл приведенных выше высказываний Н.Н. Кузьминой существенно шире, чем аргумент о неправомерности аналогии преемственности СПО и высшего образования по отношению к преемственности ступеней последнего (бакалавриат – магистратура). Однако мы посчитали полезным привести и данную аргументацию в качестве обоснования нецелесообразности принятия рассматриваемого закона.
3. Ограничение прав университетов.
Начну с фрагмента собственного выступления при принятии законопроекта в первом чтении 18 марта 2025 года:
«Главное, коллеги, всё хорошее, что может нести этот закон, уже есть в действующем законодательстве, а вот вреда от него точно будет немало».
И действительно: действовавшие до внесения изменений нормы закона и Порядок приема в вузы давали возможность самим университетам при необходимости принимать абитуриентов после среднего профессионального образования на основании ЕГЭ. Цитирую прежнюю редакцию части шестой статьи 70 Федерального закона от 29.12.2012 № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации»:
«Прием на обучение по программам бакалавриата и программам специалитета лиц, имеющих среднее профессиональное или высшее образование, проводится по результатам вступительных испытаний, форма и перечень которых определяются образовательной организацией высшего образования».
Соответственно, пункт 34 Порядка приема на обучение по образовательным программам высшего образования — программам бакалавриата, программам специалитета, программам магистратуры, утвержденного Приказом Минобрнауки от 27.11.2024 N 821 гласил:
«Для поступающих на базе профессионального образования организация самостоятельно определяет форму и перечень вступительных испытаний, при этом устанавливает:
вступительные испытания на базе профессионального образования в количестве, равном количеству общеобразовательных вступительных испытаний;
[…].
Для поступающих на базе среднего профессионального образования организация:
устанавливает и проводит внутренние вступительные испытания на базе среднего профессионального образования в соответствии с содержанием образовательных программ среднего профессионального образования, соответствующих укрупненной группе или области образования, в которую входит специальность или направление подготовки. […];
может установить, что формой вступительного испытания (испытаний) на базе среднего профессионального образования является ЕГЭ, и не проводить внутреннее вступительное испытание (испытания) на базе среднего профессионального образования».
Обосновывая необходимость закона, его авторы рассказывали журналистам, что хотят помешать бухгалтеру стать врачом. Однако описанная ситуация представляет собой крайнюю редкость: подавляющее большинство медицинских университетов и медицинских факультетов классических университетов и в рамках действовавшего закона принимали по результатам вступительных испытаний либо собеседования исключительно выпускников медицинских колледжей, а остальных абитуриентов со средним профессиональным образованием – по результатам ЕГЭ[6]. Похожие правила приема установили многие технические вузы. Это лишний раз доказывает отсутствие необходимости закона.
В отличие от медицинских и технических университетов, педагогические и аграрные вузы до половины студентов после среднего профессионального образования принимали по внутренним испытаниям независимо от профиля обучения. Однако авторы закона, видимо, полагают, что разбираются в ситуации лучше ректоров и ученых советов, а потому присвоили себе право, которое прежде было предоставлено вузам.
4. Усугубление ошибки
В целом система отбора и подготовки специалистов с высшим образованием в России, на взгляд автора, выстроена неправильно: жесткий отбор – на «входе» и фактическое отсутствие отбора в процессе обучения и на «выходе».
Начнем с того, что большинство зарубежных университетов, помимо ЕГЭ, учитывает и другие достижения абитуриента, вплоть до спортивных. В России же с учетом максимально возможного количества баллов ЕГЭ по трем предметам – 300 – количество дополнительных баллов за иные достижения ограничивается 10, т.е. около 3%. Понятно, что результаты ЕГЭ являются абсолютной доминантой.
При этом, согласно неоднократным публичным высказываниям И.В. Ященко, научного руководителя Центра педагогического мастерства, стобальник ЕГЭ и победитель олимпиад – принципиально разные типы абитуриентов. Победитель олимпиад ориентирован на творчество, а стобальник ЕГЭ — на решение стандартных задач и соответствующие технологии.
Обратимся к результатам исследования, которое охватило 65 факультетов и более 19 тысяч студентов. Цитирую главный вывод: «По результатам проведенного анализа видно, что баллы ЕГЭ хорошо предсказывают только успеваемость на 1-м курсе и напрямую не связаны с оценками на последующих курсах»[7].
На этот вывод следовало бы обратить внимание руководителям профильных министерств, которые на протяжении многих лет оценивают эффективность работы университетов по среднему баллу ЕГЭ поступающих, а не по результатам выпускников. Между тем, очевидно: средний балл ЕГЭ поступающих свидетельствует о престижности специальности и университета, но отнюдь не об эффективности его работы.
Несравненно лучше результатов ЕГЭ с итоговой успеваемостью студентов коррелируют результаты первой сессии. И это может служить аргументом в пользу следующего вывода: необходимо смягчить отбор студентов при поступлении в вузы, но продолжать его в процессе обучения в университете. Неслучайно в ведущих университетах мира отсев студентов достигает 50%. Похожая ситуация наблюдалась и в советский период.
Так, при конкурсе восемь человек на место (причем в тот период один абитуриент мог претендовать не на несколько мест в нескольких вузах, но на одно место в одном вузе), курс исторического факультета Омского государственного педагогического института, на котором довелось учиться автору, в процессе обучения потерял 30% своего состава. В настоящее же время при отсеве свыше 10% студентов учредитель снижает финансирование государственного вуза! Логика либо отсутствует, либо абсурдна.
Тот факт, что результаты единого госэкзамена имеют лишь отдалённое отношение к качеству образования будущих специалистов, доказывает также история с приёмом студентов на математические и естественнонаучные специальности в педагогические вузы. Много лет будущие учителя математики, физики, биологии, химии, географии, т.е. около половины всех учителей, для поступления в педагогические университеты сдавали ЕГЭ не по профильному предмету, но по обществознанию. В известной мере это было полезно для общего развития (за исключением вреда, неизбежно наносимого формальным экзаменом гуманитарной подготовке), но к качеству образования будущего предметника никакого отношения не имело.
Другими словами, будущие учителя математики и естественных наук по сути принимались в педуниверситеты без ЕГЭ по специальности, причем почти никто этим не возмущался. Это и означает фактическое признание отсутствия связи между высокими баллами профильного ЕГЭ и качеством подготовки специалистов. Зачем же заставлять сдавать ЕГЭ большинство выпускников колледжей?
Приведу еще один «неубиваемый» аргумент: обязательному ЕГЭ в России уже 15 лет. Но качество высшего образования продолжает ухудшаться. Кто не знает, что в стране все труднее найти высококвалифицированных специалистов в различных областях? И ЕГЭ здесь не единственная, но важная причина. Специалисты старшего поколения демонстрируют, как минимум, не худший уровень подготовки, чем молодые выпускники вузов, сдававшие ЕГЭ.
По этому поводу на пленарном заседании Государственной Думы 18 марта 2025 года автор позволил себе следующую реплику:
«Кстати, коллеги, в этом зале же большинство ЕГЭ не сдавали. Вы считаете, что ваше образование хуже?
Я недавно участвовал в телевизионной программе, где ведущие задавали одни и те же вопросы тем, кто сдавал ЕГЭ, и тем, кто его не сдавал. Догадайтесь с трёх раз, кто оказался более подготовленным?! Интересно было бы создать на основе разных фракций команды эрудитов старшего поколения, и тех, кто сдавал ЕГЭ, — результат был бы довольно интересным. Расширение сферы применения ЕГЭ качество образования не повысит — это наше убеждение!»
Необходимо дать вузам возможность отчислять нерадивых или недостаточно подготовленных студентов без сокращения финансирования. Качество высшего образования от этого только повысится. И уж тем более не следует использовать ЕГЭ как абсолютно ложный критерий оценки качества подготовки будущих специалистов и расширять сферу его применения.
5. Вред среднему профессиональному образованию.
Не секрет: ЕГЭ разрушает систему общего образования в школе, поскольку старшеклассники всерьез изучают лишь те предметы, которые намереваются сдавать в форме ЕГЭ. Независимо от желания авторов, расширение сферы применения ЕГЭ будет вызывать аналогичные последствия в системе профессионального образования: вместо того, чтобы готовиться к будущей профессии, студенты средних профессиональных учебных заведений, ориентированные на вузы, вынуждены будут «дрессироваться» на ЕГЭ.
6. Ограничение права на высшее образование для студентов из семей с низкими и средними доходами. Рост неравенства образовательных возможностей.
Потенциально закон может коснуться около половины всей молодежи. На практике при сохранении текущего положения дел – около 15%. Поясним это несложным расчетом.
После девятого класса в систему среднего профессионального образования поступают около 60% всех выпускников, как правило, из семей с низкими и средними доходами (последние данные, приведенные директором Департамента среднего профессионального образования Министерства просвещения России В.С. Неумывакиным, — 62%)[8].
Доступ к высшему образованию тем, кто учится по программам подготовки рабочих кадров, закон перекрывает практически полностью:
совпадающие с вузовскими профили обучения для них подобрать почти невозможно;
количество учебных часов по предметам, которые необходимо сдавать в форме ЕГЭ, гораздо меньше, чем у старшеклассников;
деньги на репетиторов у абсолютного большинства отсутствуют.
И хотя студенты системы СПО, обучающиеся по программам подготовки квалифицированных рабочих, составляют лишь около 18% от общего числа студентов, а среди них доля тех, кто по окончании колледжа (техникума) непосредственно поступает в вузы, составляет лишь около 10%, налицо попытка ликвидации одного из важных социальных лифтов. Как известно всем, кто изучал политические науки, с точки зрения повышения конфликтности в обществе, это вещь крайне опасная. Процитирую еще раз текст собственного выступления:
«Повторю для коллег, которые с трибуны Государственной Думы распространяют «попсу» про «недоумков пэтэушников». «Пэтэушниками» были Юрий Гагарин, Виктор Черномырдин, Сергей Королев, Игорь Курчатов и сотни тысяч других, которые вошли в советскую инженерную, интеллектуальную и политическую элиту».
Соответственно, более 80% студентов системы СПО обучаются по программам подготовки специалистов среднего звена, причем многие с прицелом на высшее образование преимущественно в заочной или вечерней форме. Нетрудно посчитать, что 80% от 60% выпускников девятых классов составляют 48%, или около половины всей возрастной когорты и потенциально законопроект затрагивает интересы всех этих граждан.
При этом непосредственно после завершения СПО по программам подготовки специалистов среднего звена поступают в вузы около 30%, или около 15% всей возрастной когорты.
По сравнению с выпускниками школ шансы попасть в вузы выпускников техникумов и колледжей, непосредственно ориентированных на высшее образование, выглядят следующим образом:
количество бюджетных мест для выпускников школ – около 60% от их общего числа, причем, как правило, в очной форме;
количество непосредственно поступающих в вузы после окончания колледжей по программам подготовки специалистов среднего звена – около 30%, причем большинство на заочное иди вечернее отделения при гораздо более высокой доле платного образования, чем школьники после 11-го класса;
доля выпускников системы СПО, получивших образование по программам подготовки квалифицированных рабочих, — 10% от их числа, или около 2% от общего числа выпускников средних профессиональных учебных заведений (при еще большей доле поступающих на заочное или вечернее отделения).
Другими словами, даже без учета отношения платного и бюджетного образования, а также форм его получения (очное, очно-заочное, заочное) шансы выпускника колледжа, освоившего программу подготовки квалифицированного рабочего, попасть в вуз в 30 раз ниже, чем шансы школьника, и в 15 раз ниже, чем шансы выпускника СПО, освоившего программу подготовки специалиста среднего звена. Такое неравенство возможностей было предусмотрено прежним законодательством. Новый закон его явно усугубит.
Точные данные о том, какая доля выпускников колледжей, поступающих в вузы, продолжают учиться по профилю, отсутствуют. Однако анализ практики, например, педагогических университетов показывает, что меняют профиль не менее половины выпускников.
Таким образом, закон непосредственно ударит почти по 10% всей молодежной возрастной когорты (60% выпускников 9-х классов Х 80% поступающих на программы подготовки специалистов среднего звена Х 30% непосредственно поступающих в вузы выпускников Х 50% меняющих профиль + 2% непосредственно поступающих в вузы по окончании программ подготовки квалифицированных рабочих – приближенно равно 10%). Потенциально же, повторю, с проблемой столкнутся большинство из тех, кто получит среднее профессиональное образование и вознамерится получить высшее.
Добавлю к этому, что около 40% студентов системы СПО и без того вынуждены оплачивать обучение, причем не только по профессиональным, но и по общеобразовательным программам. Это является грубым нарушением 43 статьи Конституции Российской Федерации, устанавливающей общедоступность и бесплатность среднего профессионального образования, а также части 3 статьи 5 федерального закона от 29.12.2012 № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», устанавливающего общедоступность и бесплатность среднего общего образования.
Очевидно: финансовое давление на семьи студентов СПО будет резко увеличено из-за необходимости платить репетиторам, а доступ к высшему образованию молодежи из семей с низкими и средними доходами еще более ограничен.
Тот факт, что сторонники закона обосновывали его необходимость… именно ссылками на неравенство возможностей, на первый взгляд, выглядит парадоксальным. Однако их логика проста: если школьники сдают ЕГЭ, почему от них освобождаются выпускники СПО?
Идея о том, что шансы последних во много раз меньше и что именно во имя ограничения неравенства какой-то части из них оставлена возможность поступать в вузы по внутренним испытаниям, законодателям в головы то ли не приходила, то ли они ее преднамеренно игнорировали. В данном случае мы имеем наглядный пример различных трактовок понятия равенства: праволиберальной (формально-юридической), независимо от реальной ситуации, и социальной, допускающей т.н. привилегии во имя равенства, т.е. дополнительные социальные гарантии для людей, поставленных в неравное положение по уровню доходов и иным составляющим социального статуса.
Однако парадоксальной данная ситуация представляется лишь на первый взгляд: на самом деле, проклиная либералов, отечественные правые консерваторы фактически полностью разделяют основные положения их социально-экономической и образовательной политики.
7. Фактическое лоббирование интересов репетиторов и соответствующих компаний.
Совершенно очевидно: принятие закона приведет к повышению доходов репетиторов и соответствующих компаний. Если в настоящее время, согласно социологическим опросам, услуги репетиторов оплачивают родители около 70% старшеклассников, то после принятия закона к ним присоединятся еще и около 15% студентов СПО. Но поскольку потребность в высшем образовании будет расти, пропорционально вырастет и доля семей студентов СПО, оплачивающих услуги репетиторов.
В настоящее время доходы репетиторов от подготовки к ОГЭ и ЕГЭ составляют не менее 450 млрд рублей в год. Вот несложный расчет:
количество учащихся 9-х, 10-х и 11-х классов в сумме – 2 696 000;
количество предметов, по которым дети занимаются с репетитором, — в среднем три;
количество занятий в неделю по одному предмету – не менее двух;
количество учебных недель – не менее 36;
стоимость одного часа занятий с репетитором на портале «Тетрика» — не менее 1 100 руб.
доля учеников, которые пользуются услугами репетиторов, по данным социологических опросов, — не менее 70% (1 887 200);
Перемножив эти данные, получим общую сумму затрат – округленно не менее 450 млрд руб.
При этом надо учитывать, что определенная часть школьников пользуется услугами репетиторов, начиная не с девятого, но с восьмого, а иногда даже с шестого класса, а средняя цена одного часа работы репетитора, по оценкам радио «Коммерсант», составляет не 1100, но 1500 рублей. Другими словами, приведенный расчет выполнен по минимуму.
После принятия закона затраты семей на услуги репетиторов увеличатся приблизительно на 88,8 млрд руб. Расчет аналогичен:
общее количество студентов СПО – 3 559,8 тыс.[9]
количество студентов СПО, которым в случае принятия закона необходимо будет готовиться к ЕГЭ, — около 15% (533 970);
из них количество студентов, которым потребуются репетиторы, — более 70% (373 779) (по причине сокращения количества занятий по общеобразовательным предметам);
количество предметов, по которым предстоит сдавать ЕГЭ, — в среднем три;
количество занятий в неделю по одному предмету – не менее двух;
количество учебных недель – не менее 36;
стоимость одного часа занятий на портале «Тетрика» — не менее 1 100 руб.
Итого: округленно 90 млрд руб.
Потенциально же, повторим, закон может затронуть интересы около половины всей молодежи.
Таким образом, суммарные реальные затраты на услуги репетиторов после принятия закона составят 450 млрд руб. + 90 млрд руб. = 540 млрд руб., т.е. не менее трети всех затрат на образование федерального бюджета, которые в 2025 году запланированы в объеме 1 трлн 564 млрд руб.
8. Обострение кадровых проблем вообще, кадрового кризиса в образовании – в особенности.
Как уже отмечалось, подавляющее большинство медицинских и многие технические университеты и до принятия закона пользовались правом принимать по внутренним экзаменам либо по результатам собеседования исключительно выпускников СПО, которые намерены продолжать образование в вузе по ранее полученному профилю. Однако принятый закон не позволит, например:
выпускникам медицинских колледжей поступать по внутренним экзаменам на обучение по психолого-педагогическим специальностям. Между тем, автору известен пример сельской учительницы, которая окончила медицинский колледж, но не имела возможности трудоустроиться по специальности в своем селе, получила высшее педагогическое образование и работает учительницей в школе;
выпускникам педагогических колледжей, которые ориентированы на управленческую работу, поступать без ЕГЭ на обучение по программам, связанным с государственным и муниципальным управлением. Напомню: в ряде регионов страны возникли кадровые проблемы с директорами школ и детских садов;
выпускникам «непрофильных» колледжей, которые ориентированы на работу в благотворительных и иных некоммерческих организациях, поступать без ЕГЭ на специальности в области социальной работы, связей с общественностью, гражданского права и т.п., которые необходимы им в практической деятельности. Сказанное относится также к представителям малого бизнеса, желающим получить необходимое им экономическое и юридическое образование после «непрофильного» колледжа.
Процитирую вновь собственное выступление, на сей раз по мотивам голосования 8 апреля 2025 года при принятии законопроекта в третьем чтении:
«Если кто-то, получив рабочую специальность, захочет, как Садовничий, после шахты стать математиком, или конструктором, как Королёв, или учёным, как Курчатов, или крупным руководителем, как Черномырдин, или космонавтом, как Гагарин, он сделать этого не сможет практически никогда».
Помимо этого очевидно, что проблемы с набором студентов могут возникнуть, как минимум, у педагогических и аграрных вузов.
Напомню еще раз, что большинство выпускников колледжей, поступающих в вузы, получают высшее образование в заочной (реже – в очно-заочной) форме. При этом, если в советский период разница в качестве очного образования и образования заочного или вечернего была очень значительной, то в настоящее время она резко сократилась. Отчасти потому, что студенты-очники в большинстве работают[10], а учатся по мере возможности; отчасти потому, что заочники и «вечерники» нередко оказываются более мотивированными на получение образования, которое необходимо им для профессиональной карьеры.
Особенно сильно принимаемый закон может сказаться на дефиците педагогических кадров. Не секрет: доходы репетиторов в большинстве регионов в разы превышают заработную плату учителя. Поэтому все больше учителей уходят в репетиторы.
По данным Центра экономики непрерывного образования РАНХиГС, при нормальной нагрузке в стране не хватало бы 250 тысяч учителей. Некоторые эксперты поднимают их дефицит до полумиллиона. И если до недавнего времени представители Правительства России не признавали этой проблемы, то на Государственном совете 6 февраля 2025 года Президент Российской Федерации привел следующие данные:
«ФСО в 2024 году проводила опрос родителей. По мнению родителей, чаще всего не хватает учителей математики. Если в 2018 году 14,9 процента респондентов ответило на вопрос о нехватке преподавателей математики, то в 2024 году это было уже 33,2 процента. В том же 2018 году 16,5 процента родителей ответили, что не хватает преподавателей физики, в 2024 году это было уже 24,1 процента».
Как уже отмечалось, принятый закон резко расширит запросы на услуги репетиторов и тем самым «откачает» из системы школьного и отчасти вузовского образования еще больше специалистов, как правило, из числа наиболее подготовленных, по крайней мере, вести обучение по предметам, необходимым для сдачи ЕГЭ (русский язык, математика, обществознание, иностранный язык).
Правда, согласно интернет-опросу ВЦИОМ студентов 1-3 курсов о Едином госэкзамене, проведенному совместно с Всероссийским союзом молодежи 25 мая 2023 года:
доля тех, кто предпочитает ЕГЭ, — 57%;
доля тех, кто предпочел бы сдавать вступительные экзамены отдельно, — 35%.
Эти данные не противоречат ранее приведенным, поскольку:
подавляющее большинство студентов поступают в вузы именно по результатам ЕГЭ;
доля старшеклассников от общей возрастной когорты составляет менее 40%;
количество бюджетных мест в вузе, по неоднократным заявлениям Министерства науки и высшего образования РФ, составляет около 60% от числа выпускников школ, т.е. примерно 24% от всей возрастной когорты.
Но и из них предпочитают ЕГЭ менее 60%.
9. Рост недовольства граждан.
Как известно, от 60 до 70% всех граждан страны выступают против единого госэкзамена[11].
По заявлению Председателя Государственной Думы 23 марта 2023 года, причем в присутствии Председателя Правительства РФ, единый госэкзамен входит в пятерку факторов, вызывающих наибольшее количество вопросов граждан.
Цитирую по стенограмме: «Мы когда через социальные сети, через общественную приёмную собирали вопросы к сегодняшнему отчёту, подвели итог: среди порядка 20 тысяч вопросов, которые поступили к отчёту правительства, вопрос по ЕГЭ входит в пятёрку наиболее часто задаваемых нашими избирателями вопросов».
Продолжение последовало 4 апреля 2024 года. Цитирую В.В. Володина: «Система ЕГЭ, которую здесь некоторые продолжают защищать и хвалить, она несёт в себе изъяны. И в прошлый раз говорили, и сейчас надо подчеркнуть».
Правда, все это не помешало Председателю Государственной Думы активно продвигать законопроект, значительно расширяющий сферу применения ЕГЭ, при рассмотрении его на пленарных заседаниях палаты 18 марта и 8 апреля 2025 года.
Нередко приходится слышать, что молодежь, прошедшая ЕГЭ, его приветствует. Однако, согласно опросу SuperJob (2024 год), и среди молодых людей в возрасте до 34 лет, т.е. тех, кто сдавал и/или имел право сдавать ЕГЭ, поддерживают его лишь 23%[12].
10. Тактика в ущерб стратегии.
Как известно, единый государственный экзамен позволяет решать некоторые тактические задачи (например, повышает академическую мобильность в территориальном плане), однако не позволяет решить ни одной из задач стратегических, которые стоят перед современными системами образования. Таких задач три.
Во-первых, подготовка кадров. Как было показано выше, ЕГЭ, скорее, вредит решению этой стратегической задачи и при расширении сферы его применения будет вредить еще больше, заставляя многих студентов системы среднего профессионального образования «дрессироваться» с репетиторами вместо освоения профессиональных умений и ограничивая их право на высшее образование.
Во-вторых, воспитание гражданина. Любая формалистическая система образования – враг воспитания. ЕГЭ – один из главных элементов такой системы. Он ограничивает роль педагогов в пользу репетиторов. Более того, из личностей, которые призваны формировать личность, он превращает педагогов в репетиторов, которые оказывают услуги, «натаскивая» учеников на стереотипные задания.
Некоторое время назад автору довелось встречаться с руководством и активом омского Союза предпринимателей. Ожидал вопросов об увеличении налогов на малый бизнес или о введении прогрессивной системы обложения НДФЛ (хотя и суперумеренной). Однако был немало удивлен, когда услышал:
— Когда вы отмените ЕГЭ?
Переспросил:
— Чем вам то ЕГЭ мешает?
И услышал в ответ:
— Нам нужны работники, которые способны принимать нестандартные решения в нестандартных ситуациях, а ЕГЭ учит принимать только стандартные решения в стандартных ситуациях.
Был приятно удивлен.
В-третьих, многостороннее развитие личности. Как уже говорилось, ЕГЭ превращает ученика в одномерного человека, крайне узкоспециализированного. Он, несомненно, снижает уровень культуры в обществе.
Обращусь еще раз к тексту собственного выступления в Госдуме:
«Поговорите со старшеклассниками, которые ориентируются на естественные науки или информатику, об истории или литературе, — в большинстве случаев обнаружите колоссальное невежество.
Поговорите с теми, кто готовится стать гуманитариями, про естественные науки, — и найдете подтверждение статистическим данным: 35% молодежи полагают, что Солнце – это спутник Земли. Еще 10 лет назад таких было 28%».
Подведем итоги.
С точки зрения решения реальных задач образовательной политики, принятый закон бесполезен, поскольку они уже были решены действовавшим законодательством: вузы имели право установить прием выпускников по результатам ЕГЭ, если они считали это необходимым.
С точки зрения реальных последствий, закон вреден. Качества образования он не повысит, а право на него ограничит.
В этой связи процитирую часть предложений, сформулированных мною в рамках политической десятиминутки на пленарном заседании Государственной Думы 21 января 2025 года:
«1. Призываю подписантов законопроекта от оппозиционных фракций снять свои подписи. «Пиарить» на всю страну законопроект об отмене ЕГЭ, а затем подписывать противоположный закон об удвоении его применения, мягко говоря, противоестественно.
[…]
3. Предлагаю:
либо провести парламентские слушания силами четырех комитетов: по просвещению; по науке и высшему образованию; по делам женщин, семьи и детей; по труду, социальной политике и делам ветеранов;
либо обсудить эту проблему в рамках «правительственного часа» по стратегии развития образования до 2040 года.
4. Организовать публичные дебаты на государственном радио и телевидении между сторонниками и противниками законопроекта».
Увы, эти предложения остались, что называется, гласом вопиющего в пустыне.
Убежден: искусственные барьеры на пути получения образования и профессионального роста, которые выстраиваются с помощью расширения сферы применения единого государственного экзамена, не совместимы с принципом «Образование – для всех, в течение всей жизни».
[1] Авторами законопроекта выступили депутаты Государственной Думы: С.В. Кабышев, И.В. Белых, А.Г. Мажуга, К.А. Горячева, В.М. Кононов, М.В. Кузьмин, О.В. Пилипенко, В.В. Сипягин, Е.В. Харченко, Э.Р. Аиткулова, А.И. Аршинова, А.А. Вассерман, И.В. Ивенских, Я.В. Лантратова, Н.М. Нурбагандов, А.В. Скрозникова, В.В. Смирнов, Л.Н. Тутова.
[2] Сипягин В.В. (ЛДПР) и Лантратова Я.В. (СРЗП) подписали и законопроект № 642303-8, отменяющий ОГЭ и ЕГЭ и заменяющий их классическими выпускными экзаменами, и законопроект № 805970-8, расширяющий применение ЕГЭ.
[3] Смолин О.Н. Научно-технологическая и образовательная политика на изломе эпох: новые задачи // Свободная мысль. – 2023. — № 5 (1701). – С. 19-40
[4] Стенограмма «круглого стола» фракции КПРФ на тему: «Законопроект об «удвоении» ЕГЭ: ошибка и провокация». Москва, Дом Союзов. 27 января 2025 года // Правда. – 2025. — №13. – 7-10 февраля. С. 4
[5] Аналоги в системе СПО отсутствуют.
[6] Выступая 18 марта 2025 года при принятии закона в первом чтении, Первый заместитель председателя Комитета Госдумы по науке и высшему образованию А.Г. Мажуга привел следующие данные:
«Возьмем, например, медицинские университеты. 94 процента абитуриентов, которые идут после колледжа, идут по профилю, 3 процента — инженеры, 2 процента — экономистов, юристов, есть и живописцы, и портные, и автомеханики, и многие другие».
Для того, чтобы урегулировать ситуацию с шестью процентами поступающих на медицинские специальности, достаточно было приказа Минздрава и вовсе не требовалось ограничивать право на высшее образование многих десятков тысяч граждан.
[7] Т. Е. Хавенсон, А. А. Соловьева. Связь результатов Единого государственного экзамена и успеваемости в вузе // Вопросы образования. – 2014. — № 1. – С. 176-199.
[8] Стенограмма «круглого стола» фракции КПРФ на тему: «Законопроект об «удвоении» ЕГЭ: ошибка и провокация». Москва, Дом Союзов. 27 января 2025 года // // Правда. – 2025. — №13. – 7-10 февраля. С. 4
[9] На 2022 год. Источник: Индикаторы образования: 2024 : статистический сборник / Н. В. Бондаренко, Т. А. Варламова, Л. М. Гохберг и др.; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». – М. : ИСИЭЗ ВШЭ, 2024. – С. 34
[10] В аэропорту Шереметьево автор как-то разговорился со студентом-очником московского транспортного вуза. Студент рассказал, что работает через день по 12 часов, а иногда по 24. Понятно, что большинство занятий он пропускает, и такое очное образование мало чем отличается от заочного.
[11] Например, по данным опроса SuperJob (2024 год), доля недовольных ЕГЭ составляет 63%. [Электронный ресурс]. URL:https://russia.superjob.ru/research/articles/114546/uchitelya-stali-rezhe-kritikovat-ege/?ysclid=ltmb8aub5x228225251
[12] Социологический опрос Исследовательского центра портала SuperJob/ 10 марта 2024 года. [Электронный ресурс]. URL:https://russia.superjob.ru/research/articles/114546/uchitelya-stali-rezhe-kritikovat-ege/?ysclid=ltmb8aub5x228225251